Дурак вне игры (психологический очерк)

Написано: в сентябре 2010
Жанр текста: психологический очерк
Опубликовано: газета "Театральный проспект", №1 (58), 2010 / [pdf]

«... Но вдумаемся, а многие ли из условностей нашей бытовой жизни мы — умные — действительно понимаем? Например, почему убить кошку — это живодерство, а убить мошку готов не задумываясь любой, даже самый заядлый гринписовец? А зачем украшать блюда — от этого они не становятся питательней? И к тому же, почему бы ни смешать в одной миске первое, второе, третье и десерт — они же именно так будут в нашем желудке? А зачем двум человекам при встрече обязательно трогать кожу ладоней друг друга? А почему вместо того, чтоб ходить в удобной устойчивой обуви, дамы делают строго противоположное — надевают шаткие и высокие каблуки? ...»

Дурак вне игры

Представьте себе человека: лицо искажено противоестественной гримасой, мышцы вокруг рта напряжены настолько, что обнажают клыки и оба ряда зубов, изо рта вырываются резкие бессвязные гортанные звуки, неудержимо сокращающиеся легкие судорожно снабжают организм дополнительными дозами кислорода, все тело дрожит, речь затруднена.

Что испытывает этот человек? Что привело его тело в такое состояние? — Страх, желание обороняться от врага, защитить себя? Да, скорее всего, это так.

Этот человек смеется.

Кто же адресат этой телесной метаморфозы? Что это за враг? Над кем обычно мы смеемся? Над кем принято — над нелепыми, сумасбродными чудаками, над никчемными и простоватыми лохами и лопухами, над потешными растяпами и дурачками. Над теми, кто в отличие от нас — нормальных и полноценных — не могут, не хотят или не понимают зачем делать то, что остальные среднестатистические члены общества делают с легкостью. Мы чувствуем себя гораздо ловчее, лучше, выше, умнее и «правильней» — и нам смешно. Казалось бы, так, но вот парадокс: отчего же наше внутреннее я считает этих «слабаков» реальными и сильными врагами (а наше тело никогда не врет), кому предназначен наш звериный оскал и агрессивные вои?

Вспомним наше золотое детство. Появляемся мы на свет, пытаемся что-то сказать и хочешь-нехочешь приходится нам смириться вот с какой вещью: сколь ни лепечи мы изобретенные нами звуки, сколь не придумывай чего-то своего, никто нас особо не понимает, да и слушать, в общем-то, не хочет. Нужно копировать общепринятые слова, чтоб быть понятым, чтобы выразить свои желания, чтоб нас похвалили: «Скажи „мама“, скажи „папа“ — Ой! Повторяет! Вот умница!». И эта стратегия — «чтобы мир тебя принял, нужно копировать окружающих» — въедается в нашу суть, распространяясь уже не только на речь, не только на ритуалы и каноны этикета, а тотально подчиняя все наше поведение. Вспомните, как всесилен воспитательный аргумент любой мамы: «Посмотри вокруг — никто так не делает!» — и ребенок, испуганно оглядываясь по сторонам, стыдливо тупит взор. Вот, в конце концов, мы и не делаем, как нам хочется самим, но хотим делать, как делают все вокруг. Мало того, с возрастом, на этом «пути обезьянничанья» умудряемся найти лазейку: пытаясь, делая как все, себя еще и превознести. Мы уже копируем не действия, но копируем ценности: я получаю зарплату — как и остальные — но я-то чуть больше, я работаю офисным планктоном — как остальные — но моя-то компания престижнее, я выращиваю на даче урожай — как остальные — но у меня-то огурцы слаще, и т.п. И каждый из нас точно знает ответ на вопрос «Кто я?», ибо, раз все делают одно и то же, то нас легко поставить на одну линейку, чтоб точно знать кого я выше, кого ниже, чтоб знать, куда стремиться дальше. Общество управляемо, предсказуемо и стабильно — все казалось бы счастливы.

И вот вдруг, откуда ни возьмись, попадается чудак. А чудак этот не воспринимает этой игры: он не копит денег, или не выращивает урожай, или не трепещет перед буквосочетаниями «CFA» и «LLM», ему ничего не говорит число кубиков двигателя, не умиляет фамилия личного парикмахера, количество каратов на ушах, звездочек на погонах и сексуальных связей за одну ночь. Нет, он не ниже меня — ибо я не могу его обыграть в эту игру, он не выше — он не пытается победить меня, он вне игры, он вообще мимо. И вот тут мне становится не по себе: «А кто же тогда я?». А действительно, кто мы? Что представляет собой каждый из нас без цифр дохода, без позиции в рейтингах, без должностей, званий, научных степеней и прочих регалий, даже просто без друзей и детей, исчисляемых в штуках — без всех этих шкал и численно измеряемых понятий. Мы плохие или хорошие? Невыносимый вопрос.

«Он дурак! — обнажает общество свои клыки на чудика, — Он просто дурак, он глуп, он не понимает элементарных вещей. Все их понимают, а он — нет!» Но вдумаемся, а многие ли из условностей нашей бытовой жизни мы — умные — действительно понимаем? Например, почему убить кошку — это живодерство, а убить мошку готов не задумываясь любой, даже самый заядлый гринписовец? А зачем украшать блюда — от этого они не становятся питательней? И к тому же, почему бы ни смешать в одной миске первое, второе, третье и десерт — они же именно так будут в нашем желудке? А зачем двум человекам при встрече обязательно трогать кожу ладоней друг друга? А почему вместо того, чтоб ходить в удобной устойчивой обуви, дамы делают строго противоположное — надевают шаткие и высокие каблуки? А зачем покрывать губы липкой краской, которая к тому же не позволяет этими губами пользоваться по прямому назначению? А зачем мужчинам срезать волосы со своего лица каждое утро? А с остальных мест каждое утро срезать не обязательно?... И так далее, и тому подобное до бесконечности — череда совершенно абсурдного, чудаковатого и придурошного обыденного.

«Элементарные вещи» просто потому считаются легкими для понимания, что никто и не старается их понять. Мы — большинство — просто соглашаемся с ними, мы их не понимаем так же, как и не понимает их объект наших насмешек — дурак. Мало того, если вдуматься они ничуть не умнее его дурачеств. И дурак — это не тот, кто не обладает интеллектом и исправной логикой. Дурак — тот, кто в своих мыслях почему-то не совпадает с мыслями «всех». И несовпадением этим он сталкивает нас лицом к лицу с нашей собственной глупостью, с нашей затасканной младенческой стратегией бездумного копирования, с нашими наивными играми в то, что «считова», а что «несчитова»...

И вот стоим мы, теребя в руках наши социальные штангенциркули, и скалимся на дурака-чудака, на этого врага-чужака. А он просто получает свою радость от жизни, и счастлив в своей собственной системе мест. А почему бы этого не делать и нам?

Д. Саблин
культуролог, психоаналитик
по заказу газеты "Театральный проспект"
сентябрь 2010