Малой, малыш и малипуся ("Гадкий я 2")

Написано: в ноябре 2013
Жанр текста: кинокритика, авторский обзор
Фильм: "Гадкий я 2", 2013
Опубликовано: на Sqd.ru 19.11.2013

«... На самом деле, нам почти не доступен особый шарм этого французского словечка. Для франко- и даже англоязычного же человека, в слове «миньон» таится веер смыслов и оттенков, начиная с чего-то подобного русскому «малипуся» — такого мило трогательно уменьшительно люб­ве­вмес­ти­тель­но­го, заканчивая чем-то вроде русского «малой» — эдакий участник... кхм, «группы поддержки» при каком-нибудь атамане или другой социально главенствующей фигуре, выполняющей, так сказать, всю грязную работенку ...»

Малой, малыш и малипуся

Несколько лет назад был я приглашен в гости. Стоило мне войти в дом и поздороваться с хозяевами, внезапно я был захвачен в плен хозяйским отпрыском дошкольного возраста. Чадо не отпускало мою руку и тянуло меня куда-то в дальние комнаты, явно желая приобщить меня к чему-то несравненно более ценному, чем скучные взрослые разговоры и прочие светские ритуалы. При этом в воздухе непрестанно звенело произносимое на все лады слово «Банана!». В конце концов я был усажен перед экраном, по которому неистово носились забавные желтые чудики, всецело поглощенные попытками отобрать друг у друга вышеназванный фрукт.

Позже я узнал, что вообще-то эти чудики — второстепенные персонажи фильма «Гадкий Я», причем речь в этом фильме вовсе ни о каких не бананах, а увиденная мной история с субтропическим плодом — это продукт популярности проекта, одна из побочных бонусных мини-серий, коими на радость зрителей кишат цифровые просторы. Нарисовала их французская студия «Mac Guff», и вообще проект «Гадкий Я», хоть и производства правоверно американской Illumination Entertainment, оказался плотно замешан на французских кровях, что, разумеется, не могло ни сказаться на его из ряда вон выпадающем стиле. Называют же этих чудиков — «миньоны»

На самом деле, нам почти не доступен особый шарм этого французского словечка. Для русского уха в нем лишь брезжит что-то технически-узкопрофессиональное то ли из истории звукозаписи, то ли из полиграфических реалий. Хотя, конечно, от головы-то ясно, что речь просто о некоем нарицательном производном от понятия «мини» — маленький, Для франко- и даже англоязычного же человека, в слове «миньон» таится веер смыслов и оттенков, начиная с чего-то подобного русскому «малипуся» — такого мило трогательно уменьшительно люб­ве­вмес­ти­тель­но­го, заканчивая чем-то вроде русского «малой» — эдакий участник... кхм, «группы поддержки» при каком-нибудь атамане или другой социально главенствующей фигуре, выполняющей, так сказать, всю грязную работенку. В вышеназванном кино эти «мальцы» как раз и орудуют под патронажем батьки Грю, в первом фильме — злодея, во втором — перевоспитавшегося в примерного отца, со злодеями борца.

Однако, гложет меня подозрение: по серьезу объяснять, кто такие «миньоны» или каков сюжет фильмов о «Гадком Я», нет ни малейшего смысла, ибо за последние пару лет только ленивый не поставил хоть раз себе на аву придурошного желтого округлого малыша в синем комбинезончике, с линзой на, порой, единственном глазу, — так или иначе знакомы они всем. Более интересен тогда вопрос: почему же вдруг эти существа так запросто завоевали нашу — а многие из нас уже давно вышли из дошкольного возраста — любовь? Мало ли забавных, шустрых, лепечущих что-то несусветное мультяшных героев, в том числе вполне пригодных для аватарок? Да в каждом анимационном фильме — бери не хочу. Так вот почему-то тех «не хочу», а вот этой «банане» я доверю быть моим лицом с радостью. И понятно, что дело не только во внешности и манерах, но и, видимо, в чем-то поглубже.

В киноистории, да и просто в жизни любой более-менее сплоченной группы людей всегда найдется такой человек — типологически именуемый «комический персонаж второго плана». Ну, в общем, такой придурок, который «всегда портит фотографию», всегда опаздывает, всегда что-то забывает и путает, всегда влипает в истории, за что с одной стороны все над ним посмеиваются и порой даже злятся, а с другой — понятно, что не делай он этого — жизнь была бы скучнее ада. В мире технологий важнейшего из искусств режиссеру и драматургу такие персонажи нужны как правило для того, чтобы доверить важные действия главному герою, не понуждая его при этом быть постоянно развлекающим: то есть, пока главный что-то делает серьезное, и зритель верит в настоящесть и серьезность его дела, то вот те, которые «второго плана», в это время забавляют почтеннейшую публику, как можно занятнее маясь ерундой и валяя дурака. Кстати, если кто интересовался историей театрального ремесла, то увидит эту фишку уже в первых-первых положениях итальянского театра масок (дело было лет шестьсот назад): там артисты, играющие влюбленных, — а что может быть серьезнее и главнее любви? — играли их принципиально с открытым лицом, а вот остальные — фигуры функциональные — как раз и носили маски, каждый такой персонаж выполнял свою условную задачу, чтоб обеспечить пьесе счастливый конец: «мирком да за свадебку». Дальше — больше. Драматурги новых эпох выдумали этого самого комического персонажа представлять не одним действующим лицом, а, к примеру, комической парочкой — какие-нибудь Труляля и Траляля (aka Tweedledum and Tweedledee), а иногда даже троицей — к примеру, гайдаевские Трус—Балбес—Бывалый (aka Вицин—Никулин—Моргунов), которые, разумеется, не совершают отдельных действий один без другого, т.е. живут как одна персона.

Так вот, создатели «Гадких Я» пошли по этому же пути и ко второму фильму окончательно сваяли полноценного, берущего на себя все вышеперечисленные обязанности и превышающего любую разумную численность, героя — имя ему «миньоны». Смело пуская в ход казалось бы второстепенную движущую силу, авторы позволили главным лицам — Грю, его приемным дочкам, новой напарнице Люси — порешать между собой свои серьезные дела, а зрителю при этом даже не заметить, что сюжет фильма, в общем далеко не оригинален и в целом изначально предсказуем. Как, к слову, не были оригинальными балаганы того самого театра дель арте: зритель приходил смотреть не на сюжет, а на игру масок.

В первом фильме желтая мелкотня местами выполняла чисто функцию массовки, а местами сольно исполняла гэги и фарсы, как правило для того, чтоб уравновесить драматические и прочие слезоточивые моменты повествования: плачут главные персонажи — нам грустно, вслед за ними всхлипывают миньоны — нам смешно. Кстати, у средневековых богословов — еще лет тысячу назад, задолго до появления первых европейских театров) — уже, тем не менее, было точное описание этому театральному приему: «Дьявол, — говорили они, — обезьяна Бога». То есть, вроде пытается делать всё то же самое, но в отличие от первотворца выходят у него одни кривляния да карикатуры. Так вот и миньоны в первом фильме зачастую просто копировали чувства и действия главных героев, что в их исполнении выглядело уморительно и напрочь снимало эмоциональный груз. Во втором же режиссеры используют их гораздо интереснее, доверяя им то самостоятельные параллельные линии, а то и вовсе взваливая на их желтые плечики важные сюжетообразующие моменты картины.

Весь этот грамотный расклад неизбежно приводит к необратимым последствиям: второй «Гадкий Я» смотрится на порядок лучше первого, при том, что и первый отнюдь не был плох. Принципы того самого театра, что жив с тех давних времен (и, кстати, еще на заре своей истории перебрался вместе с бродячими труппами из родной Италии во Францию), теперь, подспудно и донельзя органично напитывает благородным вином тех древних, но вечноюных лоз современный анимационный кинематограф французских корней.

Но кроется в мелкотелой сущности миньонов и кое-что другое. Особенно это бросается в глаза, если повнимательней глянуть на предыдущую работу тех же аниматоров из Illumination — фильм «Лоракс», что производственно разделил выход двух частей «Гадкого Я». Там авторы взяли на вооружение, по сути, тот же свой любимый приемчик: пеструю толпу мелких лесных зверюшек они наделили, считай, теми же чертами, что и ораву миньонов — они так же уморительно шныряли, о чем-то так же бессвязно лепетали, помогали главному герою, проявляя коллективную находчивость — ну, короче, чем тебе не миньоны. Но вот почему-то не видел я ни одной аватарки с героями «Лоракса». Мало того, те, кто смотрел тот фильм, ответьте: можете ли вы хотя бы вспомнить хоть кого-то из тех лесных обитателей? Вот в том-то и дело, что оказывается не фирменным бормотанием, не умильной беготней, не, даже, пресловутой изобретательностью хороши миньоны. Было бы в них только это — вряд ли френдленты так ломились бы от их обилия.

И есть у меня гипотеза, пусть не бесспорная, но кое-что объясняющая.

По сути, прав был тот чудесный ребенок, который когда-то открыл мне мир миньонов: вся эта взрослая рутина и светские нормативы воистину не интересны, и чем больше человек взрослеет, чем больше вынужден в них погрязать, тем острее он это осознает. Тупая погоня за успешным имиджем, муторные обязательства, обратные отсчеты, возрастные болячки — это все, чего не было в детстве и без чего жилось явно лучше. Можно ли быть взрослым, оставаясь ребенком? И вот гляньте же. Желтый малец в аккуратном комбинезончике занимается серьезной работой — как взрослый, при этом он может позволить себе, как ребенок, хихикать над глупостями и ему незазорно валять дурака. Он не заморачивается по тому, мальчик он или девочка, и оттого никому в голову не придет оценивать и презирать его за то, что он не попадает в лекало идеального мужчины или там женщины мечты. Он не лишен телесных недостатков, да и толстенная линза на глазу явно не говорит об идеальном здоровье — но он весел, и ему это нисколько не мешает. Он балдеет от своей работы, его начальник не козел, а сослуживцы не бараны, им вместе хорошо. Он любопытен, находчив и смел. И пусть он не может связать пары слов на «взрослом языке», но это нисколько не сказывается на его социальном положении — он востребован и любим, его перед сном целуют в его желтый лобик — и он счастлив.

По сути каждый взрослеющий человек дальним уголком своего нутра чувствует: миньон — это идеальный я. Такой, каким я не прочь бы быть на самом деле, а не каким мне навязывает быть мода и местечковые нравы. В глубине души я такой же — невзрослеющий взрослый. И потому красуется на авах рядом со взрослым именем и солидной фамилией умильная желтая мордочка. Поверьте, френды: этот малый — я.

И я этому вполне верю.

Да, кстати, если прислушаться к вестям с полей, следующий фильм Illumination Entertainment, говорят, будет озаглавлен «Миньоны», и совсем не трудно догадаться, кому предназначено быть в нем главными героями. И хотя, как мы уже выяснили, идеальное место этих малышей — играть короля, будучи свитой, но, кто знает, наверняка найдутся в загашнике авторов те специальные ходы и древние театральные приемы, что помогут обаятельным малипусям осилить и ведущую роль в полнометражной ленте. Почему бы и нет?

Д. Саблин
октябрь-ноябрь 2013, по заказу Sqd.ru